Согласно жизненным принципам Феликса Эдмундовича Дзержинского, в человеке все должно быть железным – и воля, и бицепс, и зубы. Мало кто из людей может достичь такой степени просветления. А вот олень, стоящий на вершине террикона номер 16 – именно таков. Он железный. Он плоский. Он намертво приварен к железной трубе, которая намертво воткнута в вершину. С 70-х годов нерушимо стоит олень на вершине этого довольно скромного по всем параметрам террикона, который мало чем бы мог привлечь исследователя, не будь на вершине этой странной фигуры.

Если верить аристократке Виттории Колонне (а почему бы ей не верить?), дом всегда остается домом, даже если он расположен на краю Рима. Штурмуя террикон номер 15 в компании жителя Петровки Сергея Горбункова, я не испытывал ощущения края географии, хотя, как считают многие, о Петровку разбиваются волны Атлантического океана. Этот террикон принадлежал шахте № 10. Собственно, там их два – спаренных террикона. Из-за нехватки времени мы с Сергеем выбрали для подъема только один из них.

Благодаря одному надежному другу и одному состоятельному человеку в четверг, 17 июля я получил возможность облететь на вертолете любимый город. Вертолет был маленький, шустрый и маневренный. Вечер был прохладный, тихий и почти ясный. Вот что получилось.

В развитие темы о строящемся «Столичном» сегодня получил подарок от коллеги Сергея Ваганова – фото этого самого «Столичного», сделанное из пресс-центра «Восток-медиа». Для тех, кто не знает: это учреждение расположено по адресу: Постышева, 127. Та самая застекленная ялда, которая несколько лет назад появилась над угловым зданием – там, где от Постышева уползает вниз проспект Ильича. Напротив «Макдональдса, в общем.

Знающий этот мир Стивен Кинг как-то подметил: «Туман создает иллюзию полного отсутствия грехов. Кроме тех, которые внутри вас». Стоя на вершине террикона номер 14 с моим спутником Александром Верным, мы могли (по крайней мере, мог я) в полной мере ощутить правоту бородатого пророка (а бывают ли пророки без бород?). В этот чудное октябрьское утро на Донецк обрушился туман. Ухудшая видимость, что будет заметно на некоторых кадрах, он делал город абсолютно безгрешным. Позже, спустившись вниз, мы увидели, что это всего лишь иллюзия, и пороки всего лишь затаились в переулках.  Но на вершине, на вершине…

Киевский знакомый Дмитрий Забаштанский сделал мне шикарный подарок – подборку снимков Донецка с высоты птичьего полета. Сделал он их с помощью специальной летающей машинки, к которой крепится камера – а человек всем этим управляет с земли. Дислоцировался Дмитрий в районе «Донбасс Арены», слегка меняя точки взлета. Посмотрите, что из этого вышло.

Как справедливо замечал журналист Игорь Рабинер в книге «Как убивали «Спартак»», непонятное заставляет задуматься. Хотя, кстати, далеко не всегда. Впрочем, кажется, это вовсе и не Игорь Рабинер говорил. Но кто-то подметил очень верно. Поднимаясь на вершину террикона номер 13 (у покинутой персоналом шахты «Куйбышевская»), мы с моими спутниками Виктором и Володей гадали – кому понадобилось усеять дорогу наверх белым камнем явно не шахтного происхождения? Ответа мы не нашли, но гипотез нагенерировали более чем достаточно.

По меткому наблюдению Фелипе Фернандеса-Арместо, плоские высокогорья дают убежище от крайностей. Террикон номер 12, ранее принадлежавший шахте «Заперевальная», а теперь никому, собственно, не принадлежащий, представляет собой относительное высокогорье, совершенно плоское. И на его вершине (куда карабкались по склону, вместо того, чтобы спокойно взойти по удобной дороге) мы с моим спутником стариком Кагановичем почувствовали себя лишенными всех крайностей.

Мудрый Ирвин Уэлш, любитель матов и шотландского виски, правильно говорит: «Худшее, что может произойти с человеком – это зависнуть между своими и чужими». Террикон номер одиннадцать не знаешь, куда и отнести – Петровка вроде еще не началась, но Текстильщик уже категорически закончился. По правую сторону от улицы Петровского, сразу за железнодорожным мостом, разделяющим два донецких поселка – вот он, приземистый, зеленый и не такой уж простой, как может показаться со стороны.